“Коммерческое Приднепровье”   2.02.1993

Не дай вам Бог, читатель, изведать ужас этого страшного горя  — наркомании. Но если уж оно постигло вашу семью — знайте: есть в Днепропетровске люди, которые могут помочь вам. Правда, при одном условии: если вы решили не просто «спрыгнуть» с дозы, а покончить с «кайфом» навсегда.

Нет-нет, речь идет не об экстрасенсах, колдунах, знахарях, и прочих целителях, сообщениями о чудодейственной силе коих пестрят в последние годы все, за редким исключением, средства массовой информации. Речь идет о высококвалифицированных специалистах, отдающих профессионализм свой, мастерство, знания и опыт благороднейшему из дел — исцелению больных столь тяжким недугом.

Как вы наверняка уже догадались, имеется в виду областной наркологический диспансер. А теперь уточним — его 6-е отделение, по улице Мильмана, 154. А если быть еще более точным — лечебно-реабилитационный центр социально-психологической помощи столкнувшимся с проблемой наркомании.

Вы обратили внимание на то, какая помощь здесь оказывается? Именно так: социально-психологическая. То есть — не на лекарства уповают, не на таблетки и инъекции, а — на силу слова. Да-да, именно — и прежде всего — на него. Ведь вспомним — даже в Священном писании сказано: «В начале было слово».

Какое же оно, слово, с которым обращаются к пациентам, их близким (а работа с обеими «категориями» — непременное условие комплексной программы лечения) сотрудники центра? Об этом — чуть позже, а сейчас немного истории.

Возвратимся мысленно в не столь уж далекие времена, когда о «язвах загнивающего Запада» у нас, «в Стране Советов», не то что говорить — заикаться  возбранялось. Не знаю, как кто, но я, поверьте, до конца восьмидесятых и слыхом не слыхивала, что в Союзе ССР (теперь уже бывшем) есть наркоманы. А когда все же слухи просачивались, я, простите, … смеялась. Такое?! У нас?!! Да этого не может быть!!! Мы ведь — самые цивилизованные. Самые благополучные. Самые счастливые. И потом  — у нас ведь самая-самая правящая партия – КПСС. Разве она позволит подобное безобразие?!

Не сочтите меня, прошу вас, сумасшедшей. Или просто дурой. Я, рожденная  в лихом 37-м, была так воспитана — в святой вере в «светлое будущее», его преддверье, в нашу с вами исключительность.

А потом… Потом заболел мой сын. И я, не понимая,  что с ним происходит, не ведая, что отсутствие запаха алкоголя — еще не показатель нормального состояния человека, — удивлялась, недоумевала. Пребывала, словом, в растерянности. И всего лишь. Уже позже, годы спустя, открылись у нас наркологические службы, куда можно было обратиться за консультацией и помощью. Но Боже мой, как в них принимали… А потом — скажите, матери, кого постигла такая же горестная участь, скажите откровенно: каждой (и всегда ли?) хватало духу пойти к чужому, не знакомому доселе человеку и распахнуть перед ним душу? Не будем лукавить: ведь издавна (и до сих пор) существовали в нашем обществе «изгои», с которыми куда проще обойтись по принципу «с глаз долой – из сердца вон». До которых, если по правде, и дела никому не было. Кроме матерей…

… И вот теперь читаю, узнаю: еще в 60-е годы, оказывается «в Днепропетровской и прилегающей к ней областях наметилась тенденция к приему опиатов. Создались традиции, сложилась субкультура наркоманов. Традиции стойко сохраняются и сегодня». Это — из «Обоснования» той самой комплексной программы лечения и реабилитации больных наркоманией, которая внедряется в вышеупомянутом центре. И внедряется, как показывает первый опыт, весьма успешно (хотя не пытайтесь искать абсолютных показателей — это ведь, по меткому выражению одного из работников центра,  не легкая атлетика – это человеческая душа»).

Открыла я здесь, на Мильмана, для себя еще одну Америку: в истинно цивилизованных странах решением проблемы наркомании лучшие умы (и не только медицинские) заняты, по меньшей мере, 35-50 лет. Разработаны специальные, безлекартсвенные методики, тратятся деньги, создаются фонды. Больные «там»  — это больные, но никак не преступники. И отношение к ним соответственное — как к больным.

Так что сложно, даже очень сложно было Леониду Александровичу Сауте — заведующему нынешним центром, о котором наше повествование, браться за новое (и не только для него – для всей отечественной медицины) дело. Годами(!) ведя вместе с единомышленниками поиск собственного стиля психотерапии, отдавая ей предпочтение, он вынужден был, помимо прочего, еще преодолевать сложившийся в нашем обществе стереотип: накроманы люди потерянные, им уже и сам Господь Бог не поможет.

Но Леониду Александровичу, скажем прямо, повезло: в числе его единомышленников оказался не только коллектив вверенного ему отделения, но и областной нарколог Владимир Андреевич Лавренко, который не просто дал «добро» начинанию, но и поддерживал, помог дельным советом.

Так и стали работать по-новому в 6-м отделении облнаркодиспансера с июля минувшего года. А с января нынешнего отделению присвоен официальный статус лечебно-реабилитационного центра. Возглавляет его, естественно, Л. А. Саута, который, кстати, в своем детище уверен — за ним будущее, к нему обратят (должны, во всяком случае) свои взоры не только пораженные тяжким недугом, их отцы, матери, жены, но и местные власти, общественность. Ведь центру нужна поддержка. И прежде всего – материальная.

Здесь позволю себе краткое отступление. Тот, кому довелось, к несчастью, бывать на той же улице Мильмана, был шокирован, вне всяких сомнений, уже самой «атрибутикой» — высокий кирпичный забор, колючая проволока, милицейский пост, с наступлением темноты – во дворе овчарка. Но не будем оспаривать необходимость всего этого — людям сведущим виднее, как охранять наркоманов от влияния «окружающей среды». Но есть одно маленькое «но» — лечебно-реабилитационный центр предполагает совершенно иную обстановку: в нем все на доверии, без замков и проволоки и, уж тем более, без овчарок. Но куда денешься: своего помещения нет (да и откуда ему вот так, сразу, взяться?),  находятся под одной крышей с отделением «закрытого» типа – вынуждены терпеть временные, будем надеяться, неудобства.

Но это еще полбеды. Как быть с больными, их родственниками? Методика предполагает лечение и тех, и других. В идеале должно быть что-то вроде санатория-профилактория: в одном блоке ваш сын или дочь (муж, жена), в другом блоке — вы. Вам оказывают необходимую помощь психологи, психотерапевты, невропатологи (в семье, где есть наркоман, здоровье поражено у каждого), вы принимаете те или иные процедуры, а по вечерам — вместе со своим ребенком (или «половиной») отдыхаете. То ли смотрите телевизор в уютном холле, то ли отправляетесь в театр, то ли просто за чашкой чая говорите «за жизнь».

Поговорить же близким людям всегда есть о чем. К тому же для больного, вместе с которым вас госпитализировали, минувший день тоже полон впечатлений: и врачи с ним встречались, и социальный работник (предусмотрена в центре такая «штатная единица» — из числа порвавших с наркоманией окончательно), и потрудился он от души в производственной мастерской, и помог более слабому, новичку…

Таким видится центр и Л.А. Сауте, и его верным союзникам, которых, надо сказать, у Леонида Александровича немало. Это врач-нарколог Сергей Викторович Рокутов и психологи Надежда Викторовна Румянцева, Сергей Сергеевич Святошев, и психиатры, работники кухни. И те же, повторюсь, социальные работники. Кто-кто, а они «правая рука» медиков. Прошедшие все муки ада страшнейшего из недугов, обретшие силу и мужество возвратиться к полноценной жизни, — кому, как не им, дано лучше других понять состояние больного, его физические и душевные терзания, помочь избавиться от пагубной страсти?

Так что совсем не случайно именно они первыми встречают обратившихся за помощью, формируют группы (групповая терапия здесь считается основным методом лечения), непременно участвуют в занятиях, проводимых психологами с больными или их родственниками.

Именно они — «доверенные лица», на которых, безо всяких сомнений, полагается центр, которым в первую очередь поверяют пациенты все страдания свои и тревоги, кому обнажают души. У кого каждый, без исключения, находит самое, пожалуй, главное для больного человека — сострадание.

И они, эти люди, по праву разделяют успехи (не побоимся этого слова), обретенные коллективом за каких-то полгода. Я могла бы привести похвальные отзывы зарубежных специалистов, побывавших в Днепропетровске. Или процитировать благодарных матерей, чьи дети обрели в центре и силу духа и веру в себя  — покончили с наркотиками, стали прежними: добрыми, любящими заботливыми. Или сослаться на «живые свидетельства»  — тех же больных. Но так ли нужно это? Думаю, достаточно даже такого факта. А он вполне красноречив: женщина, поступившая в центр с восьмимесячным сроком беременности, родила здорового ребенка. Без малейших признаков абстиненции! Это ли не чудо?

Разве не чудо, когда ты, мать наркомана, приходишь  в отчаянии, а уже буквально назавтра на твоем лице появляется улыбка, а в сердце – надежда? Разве не чудо без лекарственных средств, без рецептов, подсказок и назиданий человек — буквально на глазах – становится иным? Переосмысливает себя, учится решать житейские проблемы без наркотиков, чувствует себя личностью. И как важно поддержать его, укрепить его веру, не дать вновь отступиться.

Впрочем, давать советы в таких ситуациях — прерогатива специалистов. Я же хочу сказать «спасибо» за их огромнейший труд, человеколюбие. За детей наших.

А еще – за смелость поиска. Ведь такой центр создан в Украине впервые. А быть же первым — всегда нелегко.

С. Иваненко

  “Коммерческое Приднепровье”     2.02.1993