«Правда и мифы о наркомании»


Никакую проблему нельзя решить, если не смотреть правде в глаза. О том, что наркомания в Украине приобрела масштабы даже не эпидемии, а пандемии, давно твердят и специалисты, и общественность, и средства массовой информации. По разным оценкам, число наркоманов приближается к миллиону человек или уже превышает эту цифру. Примерно половина этой армии — инъекционные наркоманы, и ряды их постоянно обновляются и молодеют, прирастая новыми, совсем юными пленниками опиатов или стимуляторов. Страна, переживающая экономический кризис, ежегодно теряет многие тысячи граждан трудоспособного возраста. Вместо того чтобы поднимать экономику, они разрушают генофонд, увеличивают нагрузку на системы социальной помощи, обостряют криминогенную ситуацию. Больницы (причем не только специализированные, но и соматического профиля — терапевтические, хирургические и реанимационные отделения, а также туберкулезные и венерические диспансеры) переполнены наркоманами. За ними числятся восемьдесят процентов квартирных краж, огромное число грабежей, разбоев, кустарное производство и сбыт наркотиков. А существующая система наркологической помощи, практикующая, в основном, узкобиологический подход к пониманию наркомании, и теперь бессильна помочь наркозависимым людям.

Так выглядит проблема на государственном уровне — в глобальном масштабе. В каждом конкретном случае за статистикой прироста наркоманов — поломанные судьбы, осиротевшие дети и родители, разбитые семьи. Потому что современная наркомания — явление именно семейное: сплошь и рядом наркоманами становятся не откровенно асоциальные элементы, а обычные школьники и студенты, дети из так называемых благополучных семей. Давно не осталось ни школ, ни институтов, где наркотики не нашли бы своих поклонников. Ужас еще и в том, что от наркомании зависят уже не отдельные люди и семьи, но как неправдоподобно это ни звучит, все общество: в существовании наркоманов негласно, но кровно заинтересованы целые категории профессионалов — врачи (в первую очередь — наркологи), педагоги, милиционеры, гаишники и т.д. По сути, для многих представителей этих социальных групп наркомания стала верным куском хлеба.

В чем же корень проблемы наркомании? Ответ на этот вопрос лежит вовсе не в той плоскости, на которой так долго «толклась» советская наркология, и на которой — увы! — продолжает топтаться ее идейная преемница — наркология украинская. Беда наша в том, что вместо вдумчивого анализа и поиска эффективных решений официальная медицина занималась ничем иным, как мифотворчеством. И созданные ею мифы — снова увы! — прочно укрепились в общественном сознании.

Миф первый. От наркомании можно вылечить медикаментами.

Имеются в виду различные психотропные средства — транквилизаторы, барбитураты и нейролептики, с помощью которых снимается «ломка», а также различные средства детоксикации и «очистки крови». Логика такого «лечения» как бы предполагает, что главное в преодолении наркозависимости — снятие абстинентного синдрома, после чего наступает выздоровление. Но это не так. Здравый смысл подсказывает, что если понимать под выздоровлением отказ от наркотиков, «ломка» — это не болезнь, а начало выздоровления. Конечно, облегчить абстиненцию можно и нужно, но выздоровления это не гарантирует. Ведь болезнь — не в крови, не во внутренних органах, а в мыслях и чувствах — в психике. И именно преодоление психической зависимости от наркотика и коренное изменение образа жизни можно считать выздоровлением.

Миф второй. Причина болезни — физическая зависимость от наркотика.

Считается, что бросить наркотики очень трудно, для большинства — невозможно. На самом деле, значение физической зависимости от наркотика сильно преувеличено, и практически нет наркоманов, которые при благоприятных обстоятельствах не могут изменить образ жизни. Не хотят, боятся — это другой вопрос. Настоящая физическая зависимость от наркотика формируется в крайне редких случаях после очень длительного приема, когда из-за отсутствия наркотика перестают работать внутренние органы. Это редкие, может быть, единичные случаи. Например, доктор Саута за 20 лет работы с наркозависимыми людьми видел только одного такого человека. В подавляющем же большинстве случаев имеет место «не хочу». Разумеется, сам наркоман никогда не оперирует этой словесной конструкцией, он говорит: «Я не могу». Но чаще всего — врет (в том числе самому себе). Чего он «не может» — так это, к примеру, поднять штангу весом в двести килограммов. А бросать наркотики он именно не желает. Он, как и любой человек, испытывает настоящую физическую зависимость от воды, еды и воздуха, но не от наркотика. Здесь зависимость психологическая: панический страх перед действительностью, желание во что бы то ни стало достичь изменения сознания. Потому что быть трезвым — значит признать страшную правду собственного ничтожества. Вообще укол — только симптом. Это индикатор других расстройств — психических. Наркоманы действительно не умеют жить без наркотика — именно с его помощью они пытаются компенсировать дефицит человеческих отношений, возникший на почве неправильных отношений в семье и ставший причиной расстройства личности, которая не научилась конструктивному общению с людьми и конструктивным способам получения положительных эмоций. Но дело здесь совсем не в физической зависимости от какого-нибудь вещества или препарата. Более того: в широком смысле не наркотики делают личность зависимой, ее формирование начинается часто задолго до начала наркотизации. Человек становится зависимым в семье — сначала от родителей, потом от других людей. Чаще всего к наркотикам приходят люди, склонные к нарциссизму, их главные черты — крайний эгоизм и эгоцентризм, инфантильное восприятие действительности, иждивенчество, категорическое нежелание критически осмысливать собственные поступки и отвечать за них. Наркотик для такого человека — средство сверхкомпенсации, поэтому от него так трудно отказаться. И задача реабилитации — не просто заставить человека бросить наркотики (акцент реабилитации вообще делается не на «бросить», а на «найти»), а развить его до такой степени, чтобы наркотики стали просто не нужны.

Миф третий. Непереносимые муки абстиненции.

Очень часто абстиненция — ничто иное, как «выученный» синдром. На самом деле физическая боль при «ломке» может быть сильной, а может и почти отсутствовать (мне доводилось слышать такие свидетельства от бывших наркоманов), и может быть ненамного сильнее обычной ломоты при простуде или гриппе. И преодолеть эту, физическую сторону зависимости — по силам подавляющему большинству при условии квалифицированной психологической поддержки. Вспомните свои ощущения при достаточно тяжелой форме гриппа, когда от боли в глазах невозможно смотреть, от боли в мышцах и суставах — невозможно двигаться. Как поступает в таких случаях обычный человек? Несколько дней лежит под теплым одеялом, постоянно принимая горячее питье. Другими словами — терпит. Ему и в голову не приходит закатывать домашним истерики и требовать, чтобы его любым способом избавили от неприятных ощущений. Каждый взрослый человек знает: грипп надо перележать, перетерпеть. То же и с абстиненцией. Но наркоман — не взрослый. В душе он — не выросший, капризный, избалованный ребенок, который боится действительности и использует побасенку о непереносимых муках для того, чтобы продолжать наркотизацию.

Миф четвертый. Заместительная терапия.

Само название «заместительная терапия» — оксюморон: слово «терапия» означает «лечение», а лечением наркомании нельзя назвать метод, когда человеку вместо одного наркотика предлагают другой, что не только не создает условий для реабилитации, но наоборот, убивает у наркозависимого всякую мотивацию для изменения образа жизни. Более того, часто применяемый в таких случаях наркотик метадон относится к числу особо опасных, что обусловило его исключение из списка медицинских наркотиков. То есть метадон не принято прописывать даже тяжело больным людям, требующим сильного обезболивания, ввиду многочисленных опасных для здоровья побочных эффектов. К тому же (в Англии, например), медики отмечали случаи, когда применение заместительной терапии (и метадона в частности) превращало начинающего «баловаться» наркотиками человека в законченного наркомана.

Миф пятый. Заместительная терапия может остановить СПИД.

Приверженцы метода заместительной терапии утверждают, что легальная раздача наркотиков в виде таблеток или сиропа сможет сократить число инъекционных наркоманов и таким образом остановить эпидемию СПИДа. Мировой опыт противоречит такому, мягко говоря, неоправданному оптимизму. В Америке метадоновая программа начала работать в 60-х годах. А в 80-90-х, спустя 20-30 лет после ее начала, Соединенные Штаты вынуждены были принимать ряд законов, ужесточающих борьбу с наркоманией. Метадоновая программа не помогла остановить ни рост числа наркоманов, ни больных СПИДом. В Амстердаме, Швейцарии, Австралии эта программа была признана неэффективной, и вместо нее было решено ввести бесплатную раздачу героина. К тому же, нельзя остановить эпидемию СПИДа, включая в программу заместительной терапии только ограниченное число наркоманов с большим стажем, у которых длительный прием наркотиков вызвал необратимые изменения в организме. Если же распространить этот метод на большинство инъекционных наркоманов, в условиях, когда наркомания омолодилась и охватила все слои общества, это значит поставить крест на молодом поколении. Миф о возможности остановить СПИД, введя заместительную терапию, основывается на ложном представлении, что наркоманы озабочены поисками безопасных наркотиков. Но наркоман, который глотает таблетку в поликлинике и отказывается от шприца, предложенного в подворотне, существует только в воображении недоученных или не совсем честных «специалистов». Наркоманы не ищут безопасных способов принимать наркотики, они ищут самых сильных ощущений и всегда отдадут предпочтение тому химическому веществу, которое дает наиболее яркое переживание эйфории. Для этого можно использовать и комбинации наркотиков, например, метадона и опия. Если бы наркоманы были способны думать о чьей бы то ни было безопасности, они бы давно бросили колоться. Пока этого не произошло. Потому что остановить эпидемию по силам только здравомыслящим людям, а прием наркотиков удерживает личность на психологических проблемах пубертатного периода, дети же, как известно, не способны думать о последствиях своих поступков.

Миф шестой. Чем цивилизованнее страна, тем более толерантное в ней отношение к наркотикам и наркоманам.

В подавляющем большинстве стран ЕС существует практика преследования за хранение наркотиков даже для личного употребления и практика принудительного лечения наркоманов-правонарушителей. В Греции, Финляндии, Франции и Швеции прием наркотиков — уголовное преступление. В Великобритании и Ирландии запрещены препараты опия. Правда, практически во всех странах Евросоюза правонарушителям вместо наказания предлагается альтернатива — прохождение курса ресоциализации в специализированных центрах. Даже предусмотрены такие программы, как социальное обучение, получение профессии и так далее. В США, где наркомания стала самой распространенной причиной психических расстройств, где с наркотиками связана половина убийств в больших городах, разработана специальная система судебных мер — так называемые «наркосуды»: судьи прибегают к угрозе тюремного заключения, чтобы заставить наркозависимого правонарушителя участвовать в комплексных программах реабилитации.

Миф седьмой. «Потребители инъекционных наркотиков».

Этот миф создается прямо сейчас, на наших глазах. Употребление словосочетания «потребители наркотиков» вместо слова «наркоманы» призвано создавать впечатление, что многие люди могут «употреблять наркотики», не становясь при этом наркозависимыми. Но если такие люди и есть, они составляют то самое исключение, которое только подтверждает правило. Другими словами, число их столь мизерно, что не оправдывает введение новой терминологии взамен привычной. Тем более, что терминология эта весьма и весьма сомнительна. Ведь сколько ни называй черное белым, цвет его не изменится. И внедрять в общественное сознание мысль, что можно принимать наркотики, не становясь наркоманом, по меньшей мере, безответственно.

Как видим, наркологическая мифология широка и разнообразна. А какова же правда об этой болезни? Более того — болезнь ли наркомания в том смысле, в каком часто употребляют это слово наркологи? Опыт героев моей книги говорит о том, что наркомания — не пожизненный диагноз, а жизненная позиция, изменить которую по силам каждому. Это следствие извращенной системы ценностей, инфантильного представления об отношениях людей, о мире и своем месте в нем. Выше уже говорилось о том, что главные черты современных наркоманов — инфантилизм, запредельный эгоизм, иждивенческая жизненная позиция, полное отсутствие ответственности за свои поступки. И наркомания, соответственно, проблема не «медицинская», а «педагогическая». Большинство современных наркоманов — избалованные маменькины детки, которые становятся наркоманами не в уголовной среде, а в благополучных (часто — внешне весьма преуспевающих) семьях. Именно там их воспитывают безответственными эгоистами, смысл жизни которых — в бесперебойном получении удовольствий. Близкие люди, даже мать и отец для таких детей — только фигуры, которыми нужно научиться манипулировать для достижения своих целей. Наркоманы не имеют понятия о нравственности, не умеют ни любить, ни уважать других людей. Если они научатся этому — они перестанут быть наркоманами.

Как же формируется такая личность? Психологи утверждают, что влияние на нее оказывают две системы — семья и общество. Семья, в которой отсутствует любовь, взаимное уважение и приятие, где мужчина и женщина ориентированы не на совместную выработку решений, достижение целей и преодоление трудностей, а на самоутверждение одного супруга за счет другого, непременно потерпит фиаско в воспитании детей. В такой семье, где женщина чувствует, что она не состоялась как любящая и любимая жена, ей остается реализовывать себя в качестве «идеальной матери». А мужчине, «не состоявшемуся» в роли настоящего главы семейства, приходится вживаться в образ «идеального отца». Понятно, что представление об этих ролях в такой семье также далеко от истины. Что понимается здесь обычно под словосочетанием «идеальная мать»? Это мать, которая не только помогает и заботится (что правильно), но и ограждает от всех трудностей, решает все проблемы ребенка, то есть, по сути — не дает ему вовремя повзрослеть. Что такое идеальный отец? Это человек, который кормит, одевает, дает деньги, словом — обеспечивает, а в действительности — лишает стимула развиваться. При этом детей «воспитывают» — говорят правильные слова о том, что такое «хорошо», и что такое «плохо». Но воспитывает человека не то, что ему говорят родители, а то, чем на самом деле живет семья. Живет же она эгоистическими устремлениями самоутвердиться, создать видимость благополучия, успеха — «идеальной семьи». Таким образом родители компенсируют свою супружескую несостоятельность, а расплата за это — недоразвитая, нежизнеспособная личность, которая ищет свои способы компенсации человеческой несостоятельности и часто находит их именно в наркотиках. То есть человек становится наркоманом не на улице, а в собственной семье.

В таких семьях люди живут не друг с другом, а как бы среди собственных отражений. Ребенок — это «зеркало», в котором отражается «идеальная мать», представления женщины о том, какой она «должна быть». Близкие наркомана — «зеркала», в которых должно отражаться его виртуальное «величие» — обратная сторона чувства собственного ничтожества в реальности, из которого (парадокс!) и вырос нарциссизм. Наркомания становится способом компенсировать одиночество среди отражений. Другими словами, не наркомания приводит к семейным проблемам, наоборот, попытки решить (пусть и таким уродливым способом) эти проблемы нередко становятся причиной наркомании. Как исправить ситуацию? Надо убрать «зеркала», чтобы стали видны реальные люди. Тогда человека можно научить жить вместе с людьми. Это и есть реабилитация. Ведь настоящая любовь может быть только к живому человеку, а не к своему отражению в этом человеке. Началом возврата к реальности становится осознание зависимости «великого» наркомана от других людей. И первый шаг в этом направлении должна сделать семья.

Такова семейная сторона проблемы. Но есть и общественная. Резкий поворот в социальном устройстве и перестройка общественного сознания, произошедшая в нашей стране, внесли свой вклад в обострение ситуации с наркоманией. Если потеря системы координат в семье приводит к извращению семейных ролей, в обществе она приводит к обострению социальных проблем. Отказ от опыта предыдущих поколений (социального, исторического, культурного) — процесс всегда непростой и очень болезненный. Даже если он необходим, он не должен быть радикальным. Резкое смещение акцентов и навязывание чужого менталитета вызывает серьезный сбой в общественном сознании, привычная картина мира рушится, а новая для многих оказывается неприемлемой. И, прежде всего, потому, что в этом новом мире все имеет цену, но ничто не имеет ценности. А человек без ценностей жить не может.

Экзюпери писал, что самая большая роскошь в нашей жизни — роскошь человеческого общения. Но каково во многих случаях бывает качество этого общения? Если человек учится отношениям с людьми, прежде всего, в семье, чему он научится в такой семье, которая описана выше? Только эгоизму. Ведь без нормальных взаимоотношений с родителями «Я» не формируется, не развивается до зрелого состояния, человек не становится самостоятельной, независимой личностью, а остается рабом ложных суждений и влечений. Во взрослом теле живут детские обиды и переживания, страх реальности. Эти чувства руководили человеком в детстве, их он — без критики и корректировки — перенесет во взрослую жизнь. И такие же неправильные отношения, какие царят в его семье, он будет устанавливать с другими людьми (по-другому он не умеет), а вследствие этого будет чувствовать одиночество, обиду, ревность, зависть — он будет чувствовать себя несчастным.

Медицинская модель лечения наркомании не оправдала себя, в конечном счете, именно потому, что игнорировала характер отношений пациента с другими людьми. Наркоман провозглашался «больным», задачей врача было его «лечение», и ответственность за это лечение лежала исключительно на враче, предмет же его профессиональных действий оставался пассивным — «пациентом». Именно поэтому в «Выборе» занимаются не «лечением», а «врачебной педагогикой» — помощью в развитии и становлении не сформировавшейся или неправильно сформировавшейся личности, активно используя и спортивную педагогику, и трудовое воспитание.

Личность любого человека не может рассматриваться иначе, чем через призму отношений, особенно отношений в семье. Вот почему в семьях со «смещенным центром» ценностей вырастают самовлюбленные, нарциссические личности, исполненные гордыни, подверженные губительным страстям наркоманы. Да, родители обязаны смягчать столкновения маленького ребенка с жестокой реальностью мира, но что совершенно необходимо в детстве, абсолютно недопустимо и неприемлемо в более зрелом возрасте. Отсюда отношение к наркоману как к неповзрослевшему ребенку, каким он, по сути, и остается, несмотря на вполне «взрослый» вид. Плачевное состояние этого великовозрастного ребенка — следствие извращенных отношений в семье, дисфункции этой самой семьи.

Такое понимание проблемы объясняет, почему там, где спасовала официальная медицина, добивается успеха Православная Церковь, в которой есть веками выверенная система борьбы с духовными недугами, главный из которых — гордыня. Гордый человек переполнен собой, в его душе нет места ни вере, и Богу, ни другим людям. Освободить место для человеческих чувств и привязанностей можно, только преодолев гордыню. И лечение здесь — не таблетки или инъекции, а реальное дело, труд, как физический, так и умственный — работа над ошибками.

Христианская религия рассматривает наркозависимость не как телесную, а как духовную болезнь, ибо всякий грех — болезнь души, отступление от истинной природы человека. А лечение духовных недугов предполагает работу с сознанием больного. В Москве уже создано несколько православных реабилитационных центров, где наркоманы избавляются от своей пагубной страсти. Священники помогают своим подопечным осознать всю глубину нравственного падения, приводят их к раскаянию и изменению образа жизни. Их опыт, как и опыт героев нашей книги, свидетельствует о том, что только так и побеждается наркомания.

У митрополита Антония Сурожского есть замечательный образ — жука, попавшего в стакан. Любая попытка найти выход из западни в горизонтальной плоскости непременно обернется неудачей. Из стакана один выход — вверх. Так и с душой человека, попавшего в плен греха гордыни. Выход один — через терпение и смирение — наверх, к Богу, а через Него — к людям.

Тамара Нестеренко